СЕСТРА МИЛОСЕРДИЯ ДАРЬЯ СЕВАСТОПОЛЬСКАЯ


Автор(ы): Профессор В. С. Коровкин
Медучреждение: Белорусская медицинская академия последипломного образования
 

В марте 1854 г. началась Крымская война, и Англия приняла в ней участие. Английские военные госпитали в Турции находились в удручающем состоянии. Раненые солдаты, лишенные элементарного ухода, гибли сотнями в день. Военный министр прислал Флоренс Найтингейл письмо с просьбой помочь больным и раненым. В ноябре того же года она и еще 38 сестер-добровольцев отправились на поле брани, и 21 декабря этот отряд прибыл на театр военных действий, на берег Босфора в местечко Скутари. Но еще ранее, 2 сентября, на пустынной песчаной косе близ Евпатории была произведена высадка англо-французских войск. Русская армия встретила противника 8 сентября на реке Альме. Войска противника превосходили русскую армию почти вдвое, к тому же были лучше вооружены, флот поддерживал их огнем с моря. Бой начался в полдень и окончился в шестом часу вечера. Потери были значительны с обеих сторон, но удержать наступление врага русские части не могли – они стали отходить. Неприятельской армии открылась дорога на Севастополь.

Перевязочные пункты оказались под огнем вражеской артиллерии. Работать под обстрелом было невозможно. Фургоны, набитые ранеными, не получившими первой помощи, спешили за отступавшими частями.

В день первого сражения на Крымском полу­острове в рядах воинских колонн, двигавшихся к альминским виноградникам, ехал верхом на незавидной лошаденке худенький юноша, почти мальчик, в поношенной матросской одежде. Солдаты-пехотинцы принимали его за юнгу, отправленного на передовую с поручением, или за сына кого-нибудь из севастопольцев. Но моряки, вглядываясь в лицо юноши, узнавали знакомое лицо Даши Михайловой – 16-летней девушки-сироты с севера Севастополя.

Об этом человеке, ставшем легендой еще при жизни, как ни странно, известно на редкость мало. Родилась она в 1838 г. Мать девушки умерла задолго до начала войны; отец, матрос, погиб, кажется, в Синопском сражении. Из немногих свидетельств известно, что Даша, чтобы прожить, брала в стирку белье, рукодельничала, торговала чем могла, держала в своей лачуге убогую лавчонку, куда заглядывали бедные матросы выпить стопку, выкурить трубку, перекинуться словцом. Едва девушка узнала, что неприятельская армия высадилась в Крыму, она, не раздумывая, продала домишко и весь скарб, на вырученные деньги приобрела лошадь и телегу, наполнила несколько бутылей вином и уксусом, котомки набила чистым тряпьем, срезала косу и двинулась вслед за русским войском.

У многих участников сражения на Альме осталась в памяти выразительная картина: тут же, на поле брани в тени развесистого дерева, к которому привязан отягощенный сумами конь, хлопочет возле раненых девушка в матросской форме с чужого плеча. Сохранился старинный рисунок: Даша перевязывает раненому солдату голову, его товарищ с перевязанной рукой сидит тут же, подкрепляясь кружкой вина, еще один воин, у которого прострелена нога, опираясь на ружье, ждет своей очереди. Ни вражеские пули и снаряды, ни кровь, ни стоны изувеченных не страшили девушку – впервые видя раненых, она чутьем угадывала, какую помощь следует оказать каждому. Один из свидетелей тех событий рассказывал, что к месту, где действовала Даша, проходившие команды являлись как на перевязочный пункт.

Сестра милосердия Даша Севастопольская

После битвы на Альме с отступавшими войсками Даша в обозе вернулась в Севастополь и влилась в ряды защитников города. Вместе со многими землячками – матросскими женами и дочерьми – она носила в бастионы воду и пищу, дневала и ночевала на перевязочных пунктах, без устали опекая раненых до последнего дня обороны… Сколько защитников черноморской крепости оказались тогда обязаны ей жизнью – сотни, тысячи?

«Отступать нам некуда, сзади нас море, – обратился к гарнизону адмирал Корнилов, возглавивший оборону города. – Всем начальникам частей я запрещаю бить отбой, барабанщики должны забыть этот бой! Если кто из начальников прикажет бить отбой, заколите, братцы, того начальника… Товарищи, если бы я приказал ударить отбой, не слушайте, и тот из вас будет подлец, кто не убьет меня!..»

5 октября враг предпринял первую бомбардировку города. В этот день на Малаховом кургане был смертельно ранен Корнилов. «Отстаивайте же Севастополь!» – сказал он тем, кто подбежал поднять его с изрытой ядрами земли.

24 октября русская армия попыталась перейти в наступление у развалин древнего селения Инкерман. Успех поначалу сопутствовал русским, но неуверенность высшего командования (главнокомандующим Черноморским флотом и Крымской армией был князь Меншиков, адмирал и генерал-адъютант, которого моряки не признавали адмиралом, а сухопутные – генералом), плохая организация связи между частями, бездействие полков, назначенных прийти на помощь атакующим, заставили русские войска отступить на исходные позиции.

В те дни матросская дочь стала поистине легендарной личностью и под именем Даши Севастопольской вошла в историю. Но она не ограничивалась только оказанием помощи раненым, что само по себе было подвигом. Дарья, переодевшись в мужскую форму, под именем Александра Михайлова участвовала в боях, ходила в разведку. Пожалуй, после Надежды Дуровой это был единственный в то время пример непосредственного участия женщины в боевых действиях с оружием в руках.

Весть о подвиге девушки на другой же день разнеслась по всему Севастополю и скоро долетела до Москвы и Петербурга. Имя «бедной сироты без роду и без племени» стало известно тысячам сооте­чественников, ее торжественно нарекли Дашей Севастопольской, и она вошла в историю Севастопольской обороны и как «первая сестра милосердия», и как «герой Александр Михайлов». Дарья была решительна, смела, благородна.

Сестры милосердия не могли не появиться в Севастополе, городе-крепости, каждый житель которого стал его защитником. Матросские жены и дочери помогали мужчинам возводить укрепления, подтаскивали к орудиям боеприпасы, под огнем несли на бастионы узелки с теплыми лепешками или жбаны с квасом. При нехватке врачей и фельдшеров, особенно в начале войны, как могли они не взять на себя заботу о тысячах раненых страдальцев?..

Николай Пирогов в первой беседе с князем Меншиковым говорил о значении женской помощи на войне. Главнокомандующий  посмеивался, сыпал остротами, не слишком пристойными, потом изволил припомнить: «Да-с, правда, и у нас есть какая-то Дарья…» Но Пирогов, не откладывая, познакомился
с «какой-то Дарьей», которую в письмах называл знаменитой Дарьей, пригласил ее ассистировать на операциях…

В отличие от английской сестры милосердия Флоренс Найтингейл, судьба Даши Севастопольской изу­мляет. При увековечении в карандашных рисунках Вильгельма Тимма, а полвека спустя на живописном полотне панорамы Ф. А. Рубо, еще позже в возрожденном после Великой Отечественной войны здании –
галерее памятников-бюстов героев эпопеи 1854–1855 гг., подлинная фамилия Даши Севастопольской на долгое время оказалась затерявшейся в истории.

Только в 1983 г., в канун 200-летия Севастополя, московский и севастопольский историки Валентина Климанова и Ольга Грабар независимо друг от друга сумели отыскать в Государственном военно-историческом архиве дело «О представлении к награде девицы Дарьи за оказываемое ею примерное старание в ухаживании за больными и ранеными в Севастополе». Юная сестра милосердия была удостоена золотой медали «За усердие» на Владимирской ленте. Поражает дата вручения этой медали – 16 ноября 1854 г.,
то есть всего лишь через два месяца после начала героической обороны. Скорее всего, девушка, исполнявшая святой долг милосердия, не помышляла о высокой награде (которую, кстати, получила непосредственно из рук великих князей Михаила и Николая).

Сверх того, ей было даровано 500 руб. серебром и заявлено, что «по выходу ее в замужество [государь] пожалует еще 1000 руб. серебром на обзаведение». Кстати, золотой медалью «За усердие» награждались лишь имевшие три серебряные медали. Приказ о награждении во исполнение воли Его Величества был объявлен по всему Черноморскому флоту. В обзоре медицинской службы в период Крымской кампании указано совершенно определенно: «Повозка Даши была первым по приходе неприятеля в Крым перевязочным пунктом, а сама она первою сестрою милосердия». В «Толковом словаре» Даля слово «милосердие», в частности, «любовь на деле». Многие женщины в городе последовали примеру Дарьи Михайловой, принося какую умели пользу раненым.

В архивных документах сообщалось, что в 1855 г., сразу же после севастопольской эпопеи, Дарья вышла замуж за матроса 4-го ластового экипажа Максима Хворостова и в связи с этим получила от государства «приданое» – 1000 руб. «на обзаведение хозяйством» и ветеранскую медаль «За защиту Севастополя». После войны Дарья купила трактир в поселке Бельбек. Затем, продав имущество, поселилась с мужем в Николаеве, вблизи моря. Вскоре они расстались (по одной версии – по причине пьянства мужа, по другой –
овдовела), и Дарья вернулась в Севастополь.

 

 

 

 

 

 

 

 

Специальная серебряная медаль диаметром 39 мм, установленная по велению «Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны (жены Николая I)» «Для сестер милосердия в Крыму» (1854–1856). На оборотной стороне – надпись в пять строк славянской вязью «Аминь глаголю вам понеже сотвористе единому
сих братий моих меньших мне сотвористе»

Памятными оказались съемки «Обороны Севастополя» (другое название – «Воскресший Севастополь», 1911) – первого в истории российского кино полнометражного художественного фильма о Крымской (Восточной) войне с документальным финалом, ставшим, как показало время, поистине гениальной находкой режиссера и сценариста: Василия Гончарова и Александра Ханжонкова. Фильм начинается крупными планами (кинопортретами) императоров Николая I и Александра II, а также руководителей и героев обороны Севастополя. По распоряжению Николая II к работе над фильмом была привлечена большая группа историков и военных консультантов, которые постарались максимально точно воссоздать реалии Севастопольской обороны. Батальные сцены в этом фильме впервые в мире снимались сразу двумя аппаратами, с панорамированием и сменой ракурсов. В съемках принимали участие регулярные подразделения русской армии и ветераны обороны Севастополя 1854–1855 гг., в том числе и со стороны «противной» – англичане и французы.

Первый показ фильма состоялся 26 октября 1911 г. в царском дворце в Ливадии, зрителями стали Николай II и члены царской семьи. «Оборона Севастополя» демонстрировалась в крупных кинотеатрах под специальное музыкальное сопровождение и даже звуковые «спецэффекты» – стрельба и пушечные залпы изображались холостыми выстрелами за кулисами (некоторые сеансы даже приходилось прерывать по требованию публики, чтобы проветрить помещение от пороховых газов).

Сохранился только сокращенный монтаж фильма с новыми титрами, подготовленный для собрания Госфильмофонда. К сожалению, в советский период в него были введении «поправки», в частности, были удалены все эпизоды религиозного и монархического содержания (а ведь веками воины в России шли на битву с верой («с нами бог») и сражались «за царя
и Отечество»). К счастью, сохранились документальные кадры: русские ветераны Крымской войны возле орудий на бастионе. Бывшие рядовые, унтер-офицеры и сестры милосердия по очереди подходят к камере, сверкая медалями: сначала женщины, затем мужчины, снимая фуражки.

В группе, составленной в традициях провинциальных фотографов, перед зрителями предстают
14 ветеранов, среди которых две женщины – Дарья Михайлова (Хворостова) и Елизавета Сержбутовская. Принаряженные старушки с медалями на груди смотрят в объектив, словно благословляя далеких потомков.

Документальная съемка: русские ветераны Крымской войны возле орудий на бастионе.
На переднем плане Дарья Михайлова (Хворостова), за ней – Елизавета Сержбутовская

На Корабельной стороне города Дарья Лаврентьевна Хворостова прожила до конца дней. По воспоминаниям старожилов, она умерла примерно в 1910 г. и похоронена на кладбище в Доковом овраге, чуть юго-западнее Малахова кургана. Со временем могила героини была утрачена, в настоящее время на этом месте расположен сквер.

По другим данным, в 1892 г. Дарья вернулась в родное село, где никого из родных уже не осталось. Пожертвовав местному храму икону Николая Чудо­творца, которая была с ней в Севастополе, она уехала в село Шеланга (Верхнеуслонский район Татарстана) и через полгода скончалась. Ее могила на местном кладбище не сохранилась.

Мемориал в Севастопольском парке Днепропетровска

Память о самоотверженной русской патриотке увековечена бюстом на здании панорамы «Оборона Севастополя», бюстом на аллее героев в Севастопольском парке (Днепропетровск). Имя Даши Севастопольской носит 3-я городская больница города, рядом с ней стоит памятник героине. В селе Шеланга на территории местной школы открыт памятник отважной сестре милосердия.

 

Использованная литература

  1. Коровкин В. С. Светя другим. – Минск, 2014. – 372 с.
  2. Лукашевич К. В. Босоногая команда. – Рязань, 2005. – 432 с.
  3. Пирогов Н. И. Севастопольские письма и воспоминания. – М., 1950. – 652 с.
  4. Порудомский В. И. Жизнь ты с целью мне дана. –
    М., 1981. – 207 с.
  5. Сестра Крестовоздвиженской общины. Письмо из Севастополя // Морской сборник. – 1855. –
    № 4. – С. 491.